Правила группировки: https://f.mzrp.ru/threads/38390/Лор «Последний День» — 14 Вайп.
Истоки «Последнего Дня» уходят в период, когда серия особенно мощных выбросов показала: Зона меняется не по привычным циклам. Это не просто катастрофа и не “бред сумасшедшего”, а будущая причина конца света, которая ясно дает понять что день Х - близко. Не обязательно завтра, не обязательно в этом году, но неизбежно: мир за периметром всё равно не выдержит того, что растёт внутри. Поэтому, по их логике, единственная настоящая задача перед человечеством — найти способ пережить неизбежное. Обрести бессмертие или хотя бы такую форму жизни, которую не сломают радиация, пси-фон и сам ход времени. Цель оправдывает любые средства.Именно тогда в серых научных экспедициях, собранных из разного контингента и работавших с архивами лабораторий X, выделилась небольшая группа людей, которые перестали задаваться вопросом “почему” и начали задаваться вопросом “А можно ли?”.
В одном полуразрушенном подземном комплексе они обнаружили прототипы установок, которые не просто фиксировали выбросы, а вмешивались в то, как выброс и пси-воздействие ломают живой организм. В старых записях это называли “адаптацией”, но по факту речь шла о перепрошивке: попытке заставить тело выдерживать то, что должно убивать. Официально проект закрыли после некого “инцидента с персоналом”. Неофициально часть участников выжила, забрала то, что смогла, и исчезла как с отчётов, так и со всех радаров.
С этого момента их идея стала простой и страшной: Зона — это шанс обойти биологию. Старение, боль, страх, смерть — для них перестали быть “данностью” и стали задачей. Они увидели в аномальных процессах не проклятие, а технологию, которую можно поставить на службу — если не бояться цены.
Поначалу они испытывали свои разработки на том, кого в Зоне никто не считает людьми: на зомбированных. Это было удобно — материал “живой”, но почти не сопротивляется, не жалуется, не оставляет следов. На зомби они отрабатывали первые испытания: дозировки, частоты, стабилизацию, пределы. Когда появились первые устойчивые результаты — они перешли на следующий уровень. На сталкеров.
Сначала на тех, кого не станут искать: одиночек, “пропавших” на вылазках, людей без связей, тех, кого можно списать на мутантов и аномалии. Потом — на тех, кто просто оказался не в том месте и не в то время. Это не было “казнями” или “карающей рукой”, как у былого монолита. Это была лабораторная логика: если хочешь победить смерть, тебе нужен материал, а в Зоне материал всегда рядом.
Самое мерзкое было в том, что удачные эксперименты они не оставляли просто на бумаге. Они применяли их на себе. Сначала осторожно: повышение устойчивости к радиации, к болевому шоку, к пси-фону. Потом смелее: попытки удержать организм в рабочем состоянии там, где обычный человек ломается за минуты и редактирования самих инстинктов заложенных природой. Так «Последний День» начал меняться изнутри. Их бойцы стали выносливее, жестче, меньше реагировали на то, что казалось бы ломает других. Отсюда и пошли слухи, что они “не боятся радиации” и “идут вперед даже ранеными” — отнюдь не потому что бессмертны, а потому что они уже давно тестируют на себе то, что должно было остаться в архивах лабораторий X и тайнах мироздания.
При всём этом бессмертия у них нет. Есть только некие обрывки успеха. Поэтому они продолжают искать — методично, жадно и без тормозов. Центр Зоны для них не “святыня”, а место, где лежат ключи: компоненты и ингредиенты для очередных опытов, редкие артефактные связки, старые установки и то, что может стать недостающим ингредиентом.
По этой причине они агрессивны к остальным. Любой, кто лезет в глубь, может унести то, что они ищут. Любой отряд может вскрыть заброшенную лабараторию и вынести “их” объект. Они не считают себя злодеями. Они считают себя теми, кто нашёл единственный путь. А остальные для них — просто помехи на маршруте к рецепту, которого ещё не существует, но ради которого они готовы переписать половину Зоны.
Последнее редактирование модератором:
